Главные события
в комментариях экспертов

ПОИСК ПО САЙТУ

Пример: что будет с рублем

Курс валют:
Источник: www.itogi.ru
Федор Гладких
журналист

Хорошо, что не грохнули с боевиками и не списали на боевые потери

14 июня 1995 года в Буденновске случился теракт, подобного которому не было ранее в истории мира.  Началась террористическая война против России.  Lenta.ru и Speakercom.ru представляют спецпроект «Буденновск. Хроника». Очевидцы и участники событий вспоминаю те страшные днях. О нескольких днях проведенных в заложниках у банды Басаев рассказывает журналист Федор Гладких (в 1995 году корреспондент газеты «Сегодня», за публикации из Буденновска награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени).

Работая 20 лет назад в газете «Сегодня», я оказался в числе журналистов, добровольно поменявшихся на заложников. Признаться честно, про «юбилей» этот я даже забыл – столько событий произошло после, что те дни кажутся какими-то сюрреалистичными, как будто не со мной все это происходило.

Захват Буденновска был своеобразным Рубиконом, наглядно продемонстрировавшим, что бывает, когда террористы диктуют свои условия, и власть их выполняет. За эти двадцать лет специалисты и любители разработали и обсудили сотни вариантов другого развития событий.  Я же благодарен судьбе, что тогда меня не грохнули вместе с боевиками Басаева, и не списали потом на боевые потери, заявив, что «процент погибших заложников в рамках мировой практики»…

Я благодарен этим ребятам – Ельцину и Черномырдину – за то, что тогда не было принято решение о силовом варианте развития событий, иначе потери заложников были бы значительные, и мне бы не хотелось пополнить эту статистику. 

Сегодня в памяти остались какие-то мазки, вспышки воспоминаний… Когда мы приехали в Буденновск, Басаев и его террористы уже были в захваченной больнице. Началась рутинная работа – журналисты группами ходили по городу, возвращаясь к зданию администрации, где был организован штаб операции. Утром, день на третий по-моему, я встретил у штаба Гизберта Мрозека – немецкого журналиста. Обычно разговорчивый, Гизберт сидел на лавочке у штаба и просто молчал, глядя куда-то в пустоту, под его ногтями я заметил запекшуюся кровь. Позже я узнал, что это была кровь его жены – Наташи Алякиной. Ребята ехали на машине в Буденновск, проехали пост, и в спину им по машине выстрелили из пулемета. Как потом оправдывались военные – у кого-то случайно сорвалась рука…

Гроб с телом Наташи мы отправили в Ростов, обложили ее льдом и отправили.

В Буденновске я узнал, что спирт можно пить стаканами, как воду. Для этого просто надо увидеть рефрижератор, заполненный трупами. Вертолетчики… Как сказал патологоанатом: «у всех ножевые ранения шеи». Проще говоря, им просто перерезали горло. 

Все время в Буденновске мы пытались пробраться к той самой больнице, договаривались с военными и милиционерами, умоляли их пропустить, тыкали в нос пресс-карты, угрожали «поставить на уши начальство в Москве». Как-то раз мне удалось подобраться совсем близко – у последних домов перед больницей я обнаружил группу «спецов» в черной форме. Расположившись вокруг автоматического гранатомета, они меланхолично жевали тушенку. Я присел рядом, без слов получил полбанки тушенки и кусок хлеба. Съел и поинтересовался: «А можно пройти к больнице». Один из спецназовцев спокойно так бросил: «Твоя жизнь, иди». Идти вдруг резко расхотелось…

Потом была пресс-конференция в больнице, там были роженицы с детьми, которых Басаев отпустил. Потом были телефонные переговоры, которые слышала вся страна. Кстати, их было несколько, но с годами все слилось и осталось только одно: «Шамиль Басаев, вас не слышно»….Но этот разговор был уже в автобусе.

А пока – сформировали колонну, чтобы дать боевикам выехать из города. Журналистам предложили обменяться на заложников. Часть согласилась. Тут появился некий человек из пресс-службы МВД, который начал подсовывать чистые листы бумаги, на которых, если мне не изменяет память,  надо было написать следующее: « Я ФИО, добровольно вступаю в бандформирование Басаева, осознавая все последствия этого шага». Товарища из МВД вежливо так послали, и начали садиться в автобусы. Жара была градусов тридцать, а в автобусах – под сорок точно. Очень хотелось пить. Боевики посадили нас к окнам, на прострел.

Тронулись. Помню, что передо мной журналист Сергей Тополь дискутировал с боевиком о творчестве Омара Хайяма… Колонна едет медленно, временами очень медленно. Темнеет, напряжение возрастает, все понимают: если и будет штурм, то скорее всего ночью.  Я сижу рядом со старшим нашего автобуса, террористом Асланбеком Большим (году в 2000 по-моему его поймали федералы, до суда он не дожил), он рассказывает, что учился и жил в Москве, что защищает родную землю, и что на переговоры с федералами, на которые он ходил днем, носил две гранаты, спрятанные глубоко в штанах, поскольку сдаваться ему нет резона…

Наконец доехали до Зандака, и все террористы вдруг растворились в окрестностях. Мы практически сразу же отправились обратно – всем хотелось поскорее вернуться. Я всю дорогу спал, а оказавшийся в заложниках доктор-стоматолог все интересовался, как я себя чувствую – по его мнению, не может человек спать пятнадцать часов подряд…

Уже потом мы узнали, что «Альфа» могла успешно штурмовать больницу, но приказа так и не получила, и что решение атаковать колонну автобусов принималось и отменялось несколько раз. Мы видели, как садились вертолеты рядом с нами, потом мы узнали, что штурм отменили в последние секунды.

Но на самой ельцинской эпохе в политическом смысле Буденновск, по большому счету, никак не отразился.  Черномырдин на всех последующих постах, в том числе и на последнем – полпреда России в Украине – доказывал свою мягкость. Это был человек-производственник, привыкший все делать сам. И тогда он повел себя так, как должен был повести себя человек такого менталитета - сам говорил с Басаевым. Да и тот же Ельцин, которому везде грезились 38 снайперов, что вызывало приступы гомерического хохота... Был еще министр внутренних дел товарищ Ерин, который тоже, как говорится «ни о чем».

Несостоятельность ельцинской команды силовиков была понятна и без Буденновска.

Сегодня переговоры с террористами вроде как запрещены. Мы интегрировались в мировую практику, которая, в общем-то, доказала, что переговоры с террористами ни к чему хорошему не приводят. Хотя есть масса нюансов. Понятно, что до переговоров с террористами нельзя допускать первых лиц государства, как это было в Буденновске. Если необходимость в переговорах все-таки есть, то их должны проводить представители спецслужб, которые понимают психологию террористов, понимают их методологию. Что касается того, насколько это правильно. Имея в виду, что мы сейчас исповедуем идеологию «мочить в сортире», наверное, это правильно. Буденновск показал одну важную вещь: когда террористы достигают своих целей, у них появляются последователи, которые уверены, что власть рано или поздно дрогнет, и они добьются того, ради чего теракт совершается.

 

Комментарии пользователей

Самое популярное

Колонки

15 марта
Политика Минздрава совершенно не отвечает интересам значительного количества граждан, которые имеют привычку курения