Главные события
в комментариях экспертов

ПОИСК ПО САЙТУ

Пример: что будет с рублем

Курс валют:
$ 76.27
€ 89.48
Источник: www.nutcall.com
Елена Звонова
Заведующая кафедрой мировых финансов Финансового Университета при правительстве РФ, ​доктор экономических наук

Трудно быть богатым в бедной стране

Советник президента России Владимира Путина по экономике Сергей Глазьев,  предложил меры по преодолению экономического кризиса. Глазьев инициирует ограничение на покупку валюты юрлицами, введение налога на трансграничные платежи, конвертацию средств Резервного фонда и ФНБ в золото и обязательства стран БРИКС.  Доктор экономических наук, заведующая кафедрой мировых финансов Финансового Университета при правительстве РФ  Елена Звонова прокомментировала самые интересные предложения Глазьева. 

Запрет на покупку валюты юрлицам: тут имеется в виду, что юридические лица не могут выступать как участники внутреннего валютного рынка. В свете того, что у нас свободное курсообразование, и на данный момент действует закон в редакции 2005 года о валютных операциях, где подразумевается валютный либерализм, такая мера полностью противоречит тому законодательству, которое на данный момент имеет Российская Федерация. Это с одной стороны. Но с другой стороны, определённое рациональное зерно в этой мере есть. 

В условиях финансовых санкций нам не дают длинных денег из-за рубежа, нам дают только краткосрочные кредиты для обслуживания внешней задолженности предприятий. Ввоз и импорт капитала в условиях санкций стал невозможен. Предлагаемую нам модель развития в результате санкций я называю мобилизационной моделью или финансовым импортозамещением. В рамках этой модели мы можем поискать другие источники для длинных денег, чтобы банковская система имела ресурс для кредитования. 

Неправильно, даже в условиях мобилизационной модели и финансового импортозамещения, запрещать юрлицам выходить на валютный сектор финансового рынка России. Можно ввести некоторые валютные ограничения. Они не будут мешать политике валютного либерализма, которой Россия придерживается и будет придерживаться, судя по выступлениям и президента, и председателя Центрального банка. Можно сделать то, что было в 1998 году во время дефолта. Тогда Россия тоже оказалась в состоянии временного мобилизационного варианта. Правительство приняло решение более сбалансированное -не полный запрет, а выделение определенных часов для приобретения валюты. На утренних сессиях валютной биржи предприятия не выходили, потому что именно на утренних сессиях и формируется и рыночный курс. Тогда у ЦБ будет больше возможностей его четко отслеживать, не бухать валютными интервенциями. Плетью обуха не перешибешь, а мы уже съели 200 миллиардов наших международных резервов только за 2015-й год, чтобы только хоть как-то сдерживать курс, чтобы убрать эти спекулятивные выпады юрлиц, а здесь не только предприятия, но и банки – участники валютного рынка, которые хорошо на этих разницах сыграют, их следует  допускать только на вечерние сессии, когда курс уже сформирован. У них не будет рычага для осуществления валютных операций, но будет рычаг для приобретения валюты для собственных нужд, например для закупок по импорту.

Банковская система сейчас очень разрушает валютный рынок, потому что банки практически не занимаются привлечением депозитов – той самой мобилизации ресурсов, ни кредитованием реального сектора того самого импортозамещения. Они просто "втупую" играют на валютной бирже, спекулятивно получают прибыль, и это есть прибыль банка как доходного предприятия. Это неправильно, им надо вернуться к своим корням и заниматься тем, чем положено: привлекать сбережения в виде депозитов и вкладов, расширять базу длинных денег и тем самым увеличивать кредитный ресурс.

Идея наложить налог на все трансграничные движения капитала абсолютно не нова. Среди финансистов-международников, которые занимаются трансграничными потоками, анализируют их и регулируют на практике, это называется налог Тобина, в честь экономиста, который предложил такой налог для регулирования потоков горячих денег и прежде всего утечки капитала. 

Россия сейчас больше всего страдает от вывоза капитала, от трансграничного движения, только не к нам, а от нас, в основном в оффшорные зоны. Несмотря на все призывы о возвращении и амнистии капитала. И президент, и премьер эту мысль озвучивали. Ее не слышат и не понимают, что для страны сейчас не полезно бегство капитала, ведь эти деньги заработаны здесь. И в тот момент, когда страна живет в условиях импортозамещения, в частности, финансового, мобилизационная модель более всего как раз применима к трансграничному движению. Не даете нам денег? Тогда мы их будем мобилизовывать на своем  национальном финансовом рынке. Но чтобы их мобилизовать, надо, прежде всего, остановить их бегство. Можно ввести временный налог на этот поток. Это будет полезно до тех пор, пока не пробудится наша банковская система. Пока банки не научатся привлекать на достойных для вкладчиков условиях деньги на депозиты, чтобы сформировать нормальную финансовую базу для кредитования реального сектора в целях импортозамещения, налог Тобина и будет полезной вещью. 

Три прошедших квартала 2015-го года нам показали, что деньги в Россию не возвращаются. Если мы сейчас заглянем в платежный баланс, который всегда открыт и доступен на сайте Центрального банка, мы не увидим этого движения в нашу сторону, а движение от нас идет. Для сравнения: в 1998 году, когда у России был дефолт, стоял тоже очень болезненный вопрос, тогда только начинался процесс бегства капиталов из России, нежелание их инвестировать здесь. Тогда бегство капитала за 1998 год составляло всего-навсего 4 миллиарда рублей. Это тогда казалось огромной суммой, ее очень хотелось вернуть. В условиях санкций, с июля 2014 года по сентябрь 2015 года, президент предложил возврат из офшоров и амнистию, в то же время в Кипре были заморожены по существу и потом частично аннулированы размещенные там капиталы, которые были вывезены из России. И на фоне всего этого бегство капитала в период санкций составляет приблизительно 200-250 миллиардов долларов. 

В швейцарских банках организовали специальную комиссию, которая процеживает, останавливает какие-то, как им кажется, подозрительные переводы. Но как мне сказал швейцарский банкир в доверительном разговоре, когда им переводят сто тысяч, они будут их пристально рассматривать, но когда им переводят сто миллионов или миллиард, они зажмурятся. Это позиция банковской системы внешнего рынка. Поэтому это предложение Глазьева действительно обосновано, но только временно. Президент предложил более сбалансированный вариант – верните капиталы, мы амнистируем все, не будем спрашивать, как вы это заработали, но пусть деньги работают на российском финансовом рынке и кредитуют и финансируют российскую экономику, инвестиционные проекты, тем более, в условиях санкций. 

Российские банкиры и предприниматели готовы по-глупому терять, потому что после финансового кризиса 2008-2009 года, и Европа, и США живут в условиях так называемого количественного смягчения – только бы привлечь деньги на счета банковской системы. В условиях этого количественного смягчения ставка по кредитам получается 1-1,5%, только берите! Если кредитная ставка 1-1,5%, то депозитная ставка – 0%. Потому что у банка должна же быть маржа, по нулю он покупает деньги, и с 1,5% он их продает. Там они размещают под 0%, в лучшем случае под 0,25%, а здесь они разместят под 10-12%. Хочется спросить наших банкиров и предпринимателей – из каких соображений они размещают свой капитал на Западе? Трудно быть богатым в бедной стране. История многих государств и империй это демонстрирует.  Нынешние финансисты и предприниматели, работающие в Европе и в Америке, это понимают четко и стремятся к тому, чтобы страна в целом была богата.

Обязательная продажа валютной выручки тоже уже была в Советском союзе. С одной стороны, мы стремимся к интернационализации рубля, пускай он не будет мировой валютой, как доллар, нам никогда не дадут это сделать, пока на финансовом мировом рынке господствует англо-саксонская модель его устройства, заложенная в 44-46 годах в Бреттон-Вудсе. Но мы можем сделать рубль региональной валютой расчетов, например, в рамках БРИКС, ЕАЭС и других региональных оппозиционных англо-саксонской модели кластеров, образование которых стали одной из тенденций развития мирового финансового рынка. Рынок перестает быть настолько гомогенным и долларовым. 

Стопроцентная продажа валютной выручки была в Советском союзе, когда рубль был замкнутой валютой, существовали внешнеторговые объединения, в рамках которых предприятия выходили на внешние рынки, продавали свою продукцию. Экспортную выручку предприятия, в рамках плановой централизованной экономики, продавали центральным банкам по специальному для экспортно-импортных операций курсу, получали рублевый эквивалент, но в любой момент могли выйти с заявкой на покупку валюты по такому же справедливому и достаточно дешевому курсу. Поскольку мы с 1991 года существуем в рыночных условиях, настолько сломать систему рынка мы не можем. А ввести норматив продажи валютной выручки – это очень целесообразно. Норматив может колебаться, например, от 50% до 75%, особенно для предприятий сырьевых отраслей, и отраслей, которые экспортируют энергоносители. В рамках этой мобилизационной модели, в рамках финансового импортозамещения, если мы введем норматив, а не всю валютную выручку, мы сохраним какие-то устои и постулаты рынка. Какая-то валюта будет в свободном пользовании экспортёров. 

В Резервном фонде более мобильные средства, его сейчас переводить в золото – это не совсем правильно, потому что мы из него все время берем деньги. Золото негласно является одним из компонентов международных резервов стран, но оно демонетизировано решением Ямайской валютной конференцией 1976 года и приравнено к обычным сырьевым товарам. Золото торгуется на бирже, а значит и цена у него может быть теми же нашими оппонентами, а именно англо-саксами обвалена в любой момент, как они сейчас делают с нефтью. Переводить резервный фонд в золото неразумно. А ФНБ – разумно, ведь что бы ни делали наши оппоненты по мировой финансовой системе и глобальной экономике, но все-таки более удачного выразителя всеобщего мирового богатства пока не найдено. Даже если удастся на биржах, в качестве санкций и наказания к России обвалить цену золота, оно все равно потом пойдет вверх. Оно много раз это демонстрировало за все те века, что оно было мировым воплощением всеобщего богатства. 
Сейчас мы уже из ФНБ начинаем брать деньги для докапитализации наших несчастных банков, которые понабрали кредитов на внешних рынках. На начало года у нас частная внешняя задолженность была 700 миллиардов, 200 мы погасили за счет государства, и мы уже залезаем в ФНБ. Это неправильно. Может, мы сможем его заморозить и часть его перевести в золото. 

Создание единой платежной системы между странами БРИКС – вещь очень нужная в условиях экономических санкций. К тому же у нас будет собственная национальная платежная система НПС, которая заработает в конце года, и мы не будем так зависеть от Visa, Master card и American Express. Региональная платежная система также нужна, не только в рамках БРИКС, но и с  ЕАЭС тоже. У Казахстана вообще есть предложение объединить БРИКС и ЕАЭС, тем более, что Казахстан – мост между Россией и Китаем. Технически это несложно.

Перспектива создания валютно-финансового союза стран БРИКС очень отдаленная. Даже в ЕАЭС мы только на 2025 год планируем создать единый финансовый рынок. Не стоит переводить наши резервы в БРИКС, мы и так с ними рассчитаемся, только пока в мировых валютах. 

Например, юань – стабильная валюта и мы очень много сейчас заключили обширных сделок с Китаем. Несколько раз Китай подавал заявку в Международный валютный фонд о признании юаня мировой резервной валютой. Но опять сработала англо-саксонская тормозящая модель. В фонде блокирующий пакет по принятию решений у США – 17,7%, а у стран БРИКС в целом у всех - 14,8%. Юань остается национальной китайской валютой. В рамках нашей торговли внутри БРИКС, а она не так объемна, и все равно Китай предпочитает с нами рассчитываться в долларах. 

Комментарии пользователей

Самое популярное

Колонки

15 марта 2019 г.
Политика Минздрава совершенно не отвечает интересам значительного количества граждан, которые имеют привычку курения