Главные события
в комментариях экспертов

ПОИСК ПО САЙТУ

Пример: что будет с рублем

Курс валют:
$ 66.89
€ 76.06

Климатический эксперимент: Сибирь станет безуглеродной зоной

Полпред президента в Дальневосточном федеральном округе Юрий Трутнев внес предложение о превращении Восточной Сибири в безуглеродную зону. Как сообщает газета «Коммерсант», Минприроды одобрило инициативу, а у Министерства энергетики есть возражения.

Процедура подписания «Рамочной конвенции об изменении климата», принятой на Конференции ООН по изменению климата в Париже 12 декабря 2015 года, назначена на 22 апреля 2016 года. В рамках этой договоренности Россия обязуется уменьшить выбросы парниковых газов к 2030 году до 70% от базового уровня 1990 года.

Замминистра энергетики Алексей Текслер направил в Минприроды письмо, где выражает сомнения в целесообразности данного проекта, поскольку пострадает конкурентоспособность угольной отрасли и возрастет нагрузка на региональный бизнес.

Актуальность применения Парижского соглашения в России и использование Восточной Сибири в качестве пилотной площадки для внедрения безуглеродной стратегии Speakercom обсудил с экономистами и экологами.

 

Источник: prodmagazin.ru
Андрей Клепач
Зампредседателя - главный экономист Внешэкономбанка, бывший замглавы Минэкономразвития
25 февраля 18:08

Мы не можем развивать Сибирь без использования угольной энергетики

Участие в ратификации Парижского климатического соглашения, подписание которого состоится уже в апреле, накладывает на Россию серьезные ограничения в применении привычных энергетических сценариев. Идя в ногу с мировыми тенденциями, Россия не может прекращать добычу каменного угля и его использование в Восточной Сибири, уверен главный экономист Внешэкономбанка Андрей Клепач.

Одна из задач по Восточной Сибири – развитие добычи нефти и угля. Нужны не броские идеи, а сбалансированное развитие энергетики. Понятно, что обязательства, которые мы взяли в рамках нового соглашения по климату, накладывают серьезные ограничения и сказываются на области угольной энергетики.

Существует идея угольного налога, которая обсуждалась и раньше, актуальна она и сейчас. Не готов говорить о сумме. Можно ее вводить как пилотный проект в отдельных регионах. Важно другое: мы не можем развивать Сибирь и Восточную Сибирь без использования угольной энергетики. У нас есть серьезные проекты, и месторождения, и угольные станции. Например, Канско-Ачинские угли, и та же Эльга, которая идет, правда, вся на экспорт, но это уголь, который может использоваться и в Приморье. Понятно, что это дает определенные выбросы углеродные, но это не вопрос ведомственного интереса, это тоже вопрос цены энергоресурса.

Заместить используемый уголь гидроэнергией достаточно сложно в условиях, когда мы не строим новых станций, а только завершаем работу. По сути, мы даем только экономически серьезный дополнительный выигрыш для тех, кто использует гидроэнергию против любых других. Здесь вопрос не только в стоимости самой энергии, но и в сложившейся системе сетей передачи энергии. В случае ГЭС тянуть сети повсюду и покрыть при этом интересы Дальнего Востока и Приморья, мы не сможем.

На мой взгляд, здесь не надо шарахаться, у нас есть определенные приоритеты и сложившееся соотношение угольной энергетики, газовой энергетики и альтернативной, неуглеродной. В рамках энергетической стратегии они могут и должны быть уточнены, в том числе и с учетом ограничений и возможного введения налогов. Тем не менее, мы не можем подрывать и прекращать ни добычу каменного угля, ни его использование в Восточной Сибири.

У нас есть серьезные перспективы разрабатывать газ не только для экспорта в Китай, но и использовать этот газ для местной энергетики. Огромный неиспользованный энергопотенциал в тех же пеллетах. В конечном счете, это альтернатива углю, и она может быть достаточно эффективно использована в малых городах и населенных пунктах в Сибири. Это тем более актуально, что по разным оценкам, примерно 40% пеллет пропадает, но это не просто пропажа, это теневой экспорт. Мы могли бы экономить на угле, это в каком-то смысле тоже альтернатива, хотя это тоже углеродная энергетика.

Нужен спокойный, взвешенный анализ, тогда можно выработать сбалансированную позицию, где есть место и для развития угольной отрасли, и других технологий, и в том числе для неуглеродной энергетики, которая должна у нас развиваться. Но я не думаю, что она станет не то, что бы единственной, но даже главной, в том числе и в Восточной Сибири. По всем оценкам, которые раньше были, она давала 2-3% во всем энергобалансе России, максимум 5%. Сколько гидроэнергии производится в Восточной Сибири, я не готов сказать, но, судя по приведенным цифрам, для страны ее доля мизерная в сравнении с потреблением угля.

 

 

Источник: ilikegreen.timepad.ru
Антон Чупилко
Член правления Фонда "Русский Углерод"
25 февраля 18:33

Сибирь сильнее всего подвергается удару от потепления

Россия находится в наиболее уязвимой позиции в связи с изменениями климата, уверен член правления Фонда «Русский Углерод» Антон Чупилко.

Достаточно интересно и даже прекрасно, что господин Трутнев настолько прогрессивный человек. Я бы с радостью включился в его команду и помогал реализовывать данный проект.

Относительно Парижского соглашения: уже есть страна, которая его ратифицировала – это Фиджи. Фиджи понимает всю важность борьбы с потеплением, потому что эта страна может практически исчезнуть с лица Земли из-за изменений климата. Только что там пронёсся ураган, признанный одним из сильнейших за всю историю наблюдений по Фиджи. 

Если взглянуть на карту аномальных отклонений от нормы, которую ведут НАСА и Международное метеорологическое бюро, то увидите что Сибирь и Дальний Восток России на самом деле в гораздо более тяжёлом положении, чем Фиджи! Именно эта часть России, огромная территория, сильнее всего подвергается удару от изменения климата и потепления. Это не значит, что там станет жить лучше и на деревьях вырастут бананы! Это значит, что аномальных погодных явлений станет гораздо больше. Уже и пожары, и суперзасухи ударяли по Алтаю и Забайкалью. Все это повод и серьёзная причина для активных действий.

У фонда «Русский углерод» давно есть план по климатической адаптации России, однако очень сложно себе представить, как его реализовать, не вступив в противоречие со всем российским законодательством в отдельно взятом регионе. Хотя определенные шаги, несомненно, можно совершать ради спасения людей, территории, и тех богатств, которые страна может потерять.

Как говорит мой друг, посол «Доброй воли» ООН, солнечный лётчик Бертран Пиккард: «Изменения климата и угроза глобального потепления – это, прежде всего, новые возможности для устойчивого развития». Надеемся, что благодаря реализации этого проекта, у России появятся новые перспективы лидерства в мире в области устойчивого низкоуглеродного развития для чистого будущего.

 

Источник: prominf.ru
Андрей Пешков
Директор Всероссийского института природы, заслуженный эколог РФ
25 февраля 18:42

Можно таких обязательств набрать, что потом не сможешь развивать экономику

Россия вместе с другими странами принимает меры по снижению или ограничению выбросов парниковых газов на 2025-2030 годы. Однако Директор Всероссийского института природы, заслуженный эколог РФ Андрей Пешков подвергает сомнению саму доктрину климатического потепления.

Климатическая доктрина сама по себе сомнительна. Договорились, что будем считать, что боремся с потеплением и делаем вид, что боремся. На самом деле потепление – отдельно, борьба – отдельно. Для России я особенных выгод в этой борьбе не вижу.

Если мы возьмем и просто примитивно рассмотрим потепление, то, случись оно, Россия переходит в зону гораздо менее рискованного земледелия, и более комфортных условий проживания, потому что на сегодняшний день 70% территории России – это зона вечной мерзлоты. Поэтому, если южные штаты США ждёт процесс опустынивания, что нехорошо с экономической точки зрения, то для нас потепление – это вполне комфортный процесс.

Ограничения климатические в основном касаются энергетики. И надо не попасть в тот капкан, в который уже попадали, допустим, с Монреальским протоколом. Нам тогда угробили целую подотрасль хладагентов, сделав вид, что они каким-то образом влияют на озоновый слой. И под этой сурдинкой протащили американские и немецкие технологии производства хладагентов. Закрыли 120 заводов в Советском Союзе и России и повезли из-за рубежа хладагенты.

Все эти проплаченные инициативы нужно рассматривать с точки зрения не только плюсов, но и минусов. С одной стороны экологизация промышленности и уменьшение выбросов это хорошо, но с другой стороны есть бенефициары большие и меньшие от этого процесса.

Если мы станем оценивать внедрение доступных технологий у нас в стране, то увидим, что идея-то хорошая, а исполнения. Достаточно посмотреть в Росприроднадзоре посмотреть в реестре, что включили в перечень доступных технологий, то становится понятно, что это все устаревшее барахло.

В такие серьезные экономические и финансовые аферы нужно входить основательно подготовленными, потому что иначе можно таких обязательств себе набрать, что потом не сможешь развивать экономику.

Подписание соглашения состоится в апреле, времени очень мало. Специально делается так, чтобы нельзя было повлиять на процесс. Ведь все разработки этого соглашения, и концептуальные, и организационные, делаются без участия России. До нас просто доводят это и все. Донской достаточно сильно упустил возможности с точки зрения понимания тактических моментов, которые будут иметь значение для экономического развития России.

С другой стороны – как влиять на процесс, если он не у нас в руках? Все рычаги управления этой финансовой пирамидой углеродной – они не у нас. Надо вмешиваться и вникать в детали, а Донской этого не делает. Он ничего в этом не понимает и занимается популизмом. Александр Иванович Бедрицкий (советник президента – специальный представитель президента по вопросам климата) в этом разбирается, но при этом он четко стоит на позиции, что любые климатические соглашения – это хорошо. Климатом надо заниматься,и если существует точка зрения, что идет потепление – то с ним надо бороться. Это как с Каспием – каждые двадцать лет мы боремся то с понижением уровня Каспия, то с его повышением. Я когда писал диплом – мы боролись с понижением уровня Каспия. Через 20 лет прихожу на кафедру – там также судорожно борются с повышением уровня Каспия. А это все естественные циклы.

Много суждений модных на тему климата, так много идет пиара, и ледники рушатся, и моря поднимаются.… И ни одного экономиста, который подсчитал бы все и внятно что-то сказал, я не встречал. Есть какие-то бедолаги в Туманном Альбионе, которые пишут, мол, «товарищи-граждане буржуи и примкнувшие к ним, не ведитесь на эти рассказы, потому ожидать нужно обратного – похолодания. Ледникового периода нужно ждать, судя по расчетам и долговременным перспективам.

 

 

Источник: www.nutcall.com
Сергей Пикин
Директор Фонда энергетического развития
25 февраля 18:53

Это борьба металлургов с китайскими конкурентами, а не экология

Минприроды предлагает сделать Восточную Сибирь безуглеродной зоной. Директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин видит в качестве движущей силы этого проекта не столько экологию, сколько стратегию конкурентной борьбы бизнесменов.

Сибирь и в том числе Восточная Сибирь развивается по пути углеводородов. Это касается добычи угля, газа. Уголь – основа энергетики и теплоснабжения Сибири. Заменить уголь в теплоснабжении, например, на энергию ГЭС и начать обогревать города России с помощью электричества получится значительно дороже. Поэтому говорить, что в Восточной Сибири, которая имеет резко континентальный климат и суровые температурные условия, мы перейдем к другой энергетике – преждевременно.

Все котельные Сибири работают на угле. Добыча угля рядом. Гидроэнергетика дает серьезный объем электроэнергии, но для теплоснабжения она не подходит. Когда говорят о развитии и усилении гидропотенциала, нужно понимать, что это ведет именно к развитию именно выработки электроэнергии. И тут нужно вспомнить, что по своему воздействию на окружающую среду крупные ГЭС ничуть порой не лучше, чем хорошие угольные станции с отлаженной системой очистки.

Поэтому, если говорить об альтернативной энергетике в Сибири, то это биотопливо, использование отходов целлюлозо-бумажной промышленности. Но опять же вряд ли это будет использоваться как источник тепла для крупных городов, таких, например, как Иркутск. Можно говорить о том, что необходимо двигаться в сторону увеличения гидропотенциала, но тема со снабжением углем не уходит.

Плата за выбросы – это элемент конкурентной борьбы между компаниями в основном металлургической сферы с конкурентами, главным образом, с китайцами. Считается, что в Китае используется много «грязной» энергии. Там, где используется экологически чистая энергия, производство почти не облагается сборами. По сути это конкурентный фактор, который позволяет компаниям работать с большей маржинальностью, с большей прибылью. Экология – во вторую очередь. Все исходит из конкурентной борьбы. Несмотря на заявления экологов, это все борьба участников рынка черной металлургии, цветной металлургии и так далее.

Угледобычу в Сибири трудно чем-то другим заместить. Пока выбирать не приходится. соглашение, которые мы будем подписывать в США в апреле,в том виде, в каком оно цитируется в прессе, выглядит абсурдным. Мы в очередной раз загоняем себя в угол таким соглашением. Я не думаю, что наше правительство такие абсурдные идеи обсуждает. Наверное, просто в прессе неправильно поняли. И ближе к подписанию будут понятны нюансы, будет видно, что на самом деле мы намерены предложить. Отдельные безуглеродные зоны возможны, но вряд ли это Восточная Сибирь. Можно представить себе как безуглеродную зону Крым, территорию Северного Кавказа – в силу климатических условий. 

 

Источник: www.nutcall.com
Георгий Сафонов
Директор центра окружающей среды ВШЭ
25 февраля 18:01

Россия пытается запрыгнуть на поезд новой технологической революции

Уже в апреле этого года в Нью-Йорке Россия примет участие в подписании «Рамочной конвенции об изменении климата». Создание безуглеродной зоны в Восточной Сибири в рамках ратификации этого соглашения – шаг необходимый и своевременный, считает директор Центра окружающей среды ВШЭ Георгий Сафонов.

Россия участвует в климатическом соглашении, которое было подписано в Париже в декабре прошедшего года. У этого соглашения очень сильная цель – недопущение повышения глобальной температуры более чем на 2ºС. Наш (Центра окружающей среды) экономический анализ, анализ показывает, что для выполнения этой цели придется полностью отказаться от выбросов парниковых газов, в том числе СО2, уже в этом столетии.

Что это значит? Практически вся наша экономика базируется на углероде – уголь, нефть, газ. От всего этого нам придется отказаться. Вопрос в том, как быстро это произойдет.

Чтобы выполнить эту цель, всем крупнейшим странам нужно двигаться в направлении деуглеродизации, безугольной экономики. Если Россия не будет этого делать, мы не выполним свои международные обязательства и не впишемся в новую безуглеродную мировую экономику.

Уже сейчас видны знаки разворота мировой экономики в другую сторону. Это заметно по падению капитализации энергетических компаний по всему миру, по расширению патентной активности, по внедренческой и исследовательской активности в сфере возобновляемой энергетики и безуглеродных технологий. Получается, что мы сейчас уже видим начало перехода к новой технологической революции, в сторону которой будет двигаться весь мир.

Для России серьезным вызовом является эта поворотная точка. Мы или впишемся в мэйнстрим и пойдем в нужном направлении, или будем по-прежнему ориентироваться на традиционную энергетику и экономику, развивать тяжелую промышленность, и тогда не зацепим этот поезд, который поедет в нужном направлении. Чтобы этого не произошло, нужно развивать пилотные проекты. И инициатива Трутнева и Минприроды чрезвычайно своевременна.

Нужен пилотный регион, где можно будет разрабатывать стратегию деуглеродизации. Это не значит, что не нужно использовать уголь. Но использовать его нужно максимально эффективно и осторожно, и в том числе с применением технологий, которые позволяют сократить выбросы СО2, метана и так далее. Такие технологии существуют, это непростая задача и довольно дорогая. Сегодня 12 таких проектов в мире уже стартовали, и находятся в разной степени реализации.

Для России это поле непаханое. Хотя потенциал есть, в том числе и научный. Совсем недавно у меня была встреча в Кемеровской области с учеными Кузбасса, которые рассказывали о возможностях этих технологий. Потенциал развития на основе неуглеродных технологий у России колоссальный. Технологический потенциал по данным института энергетики примерно в 25 раз больше, чем все, что мы производим сегодня из имеющихся ресурсов в стране.

Для угольной отрасли в новой безуглеродной экономике много вызовов стоит. Это не только наша проблема, она существует и в других странах – например, в Австралии, США, ЮАР. У них, так же как у нас есть возможность и иного использования угольных месторождений: например, это добыча газа из пластов или углехимия. То есть не сжигание угля, а его комплексное использование в производстве продуктов с более высокой добавленной стоимостью. Самое простое – выковырять уголь и засунуть в топку. Но это уже в прошлом, теперь это будет все сложнее делать.

Альтернатив очень много. У нас колоссальные ресурсы возобновляемой энергетики. Как пример: строительство одной приливной электростанции может дать дополнительную мощность до 100 гигаватт установленной мощности. Это огромная цифра. У нас сегодня по всей стране используется 150 гигаватт. Таких мегапроектов у нас не так много, но есть множество мелких и локального масштаба. Это и мини-ГЭС, и биомасса, которая у нас не используется почти. Эти неуглеродные энергоисточники сегодня не задействованы.

Нужен ли нам рынок, чтобы стимулировать приток технологий и инвестиций, или нам нужно налог ввести на углерод, или нам нужны субсидии для развития технологий – хороший ответ мы сможем получить только в рамках регионального эксперимента. Выбор региона важен. Мы сейчас обсуждаем развитие углеродного рынка в нескольких регионах Сибири – это Алтайский край, надеюсь, что Новосибирская область, Кемеровская область и на европейской части, например, Архангельская область, не раз предлагавшая себя в качестве пилотной площадки.

Последние решения Минприроды очень помогают продвинуться в этом вопросе. Например, одобрена методика инвентаризации выбросов, и это очень важно, потому что, не оценив объем выбросов, мы не сможем двигаться дальше.

Отработка данного вопроса на пилоте – тактика, применяемая во всем мире. Евросоюз, когда вводил у себя систему торговли квотами, то сначала применил ее в отдельных странах – в Великобритании, Дании и некоторых других. Потом была фаза, когда весь ЕС ее на себе опробовал. А потом уже был введен общий рынок. Также действует Китай. Это разумный путь – на опыте отдельного региона наработать методическую и правовую базу.

Если убегать от этого вопроса, прятать голову в песок, как страус, то мы упустим время, и денежный поток уйдет мимо нас, в другую сторону. Мы окажемся никому не нужны со своими старыми технологиями и углем. А создав задел в сфере безуглеродной экономики на пилотной территории, мы сможем выйти на мировой рынок. Если будем ждать, ничего не делая до 20-го года, то упустим время.

Я понимаю опасения Минэнерго и отдельных компаний, но эти опасения не должны становится препятствием в проработке вопросов по соглашению. Они должны стимулировать поиск ответов на вопрос: «Как нам наши компании оградить от определенных рисков, которые возникают на пути к безуглеродной экономике?».

В Парижском соглашении заложены механизмы сотрудничества. Это ход для привлечения инвестиций. Есть поле для развития технологий: мы можем предлагать свои технологии и привлекать чужие. Здесь также и финансирование проектов, которые не связаны с выбросами, но связаны с адаптацией, и Россия могла бы в них участвовать, а это создает задел информационный и задел вовлеченности в процесс.

Эксперименты внутри страны очень нужны. Речь же не идет о том, чтобы завтра всем предприятиям «перекрыть кислород». Речь идет о создании систем учета, отчетности предприятий, системы регистрации данных о выбросах, чтобы у предприятий и регионов появились планы снижения выбросов, развития регионов с учетом этого показателя.

 

Источник: ccgs.ru
Михаил Юлкин
Глава рабочей группы по климату экологического комитета РСПП
25 февраля 18:15

Если не изменим экономику, останемся динозаврами

Правительство РФ обдумывает комплекс мер по подготовке к ратификации Парижского соглашения по климату. По мнению главы рабочей группы по климату экологического комитета РСПП Михаила Юлкина, выбор Восточной Сибири в качестве пилотной площадки для безуглеродной зоны потребует не только «озеленения» промышленности в регионе, но и введения там особых экономических условий.

Нужны практические действия по декарбонизации экономики. На долю России приходится около 5% выбросов. Основная цель, которая сформулирована Парижским соглашением – это фактически выход на нулевые выбросы. Задача гигантская, и сразу ее не сделать.

На самом деле, большая часть парниковых газов не там, где уголь добывают, а там где его сжигают. В Восточной Сибири есть достаточное количество ТЭЦ и энергоагрегатов, которые работают на угле, и по большей части это даже не черный уголь – это бурый уголь. Задача сложная. Но по сравнению с другими регионами, она все-таки выглядит менее сложной, потому что здесь развиты гидроэлектростанции, не так много населения и меньше представлена промышленность. Здесь будет легче воплотить этот проект.

В России примерно 35% добываемой энергии приходится на электростанции, а если мы возьмем отдельно Восточно-Сибирский регион, то здесь уже идет речь о 80% энергии за счет ГЭС. На Енисее, на Ангаре целый каскад ГЭС, недавно построили Богучарскую гидроэлектростанцию.

Однако с наскоку ничего не сделать. Задача потребует огромных инвестиций. Кроме того, она потребует радикального изменения экономических условий. Можно ли на такой большой территории создать анклав, где действуют другие законы, где все устроено по-другому? Может быть, стоило бы для начала выбрать территорию поменьше, взяв какой-то отдельный регион Восточной Сибири.

С моей точки зрения, это должен быть какой-то сложный международный проект, нужны усилия не одной только России, не только усилия бизнеса, который она сможет подтянуть. В этом должны поучаствовать крупнейшие мировые игроки, в том числе США и Китай, который там расположен близко. В Китае сейчас довольно развит промышленный потенциал в возобновляемой энергетике. Они могли бы проинвестировать новые проекты в Восточной Сибири.

У нас есть и свои крупные игроки в этом регионе. Например, «Иркутскэнерго» – это игрок федерального масштаба. «Русал», который там присутствует, по меньшей мере, в трех точках, это тоже серьезная компания. «СУЭК» – федеральный игрок. Речь идет о том, что они создадут в этом регионе новую экономику.

Насчет дорого или дешево – как посмотреть. Есть тенденция у многих комментаторов говорить о событиях, глядя назад, сравнивая с тем, что было вчера. Это совершенно бесперспективная вещь. Что было вчера и того, что есть сегодня – завтра уже не будет. Все это исчезает быстрее, чем нам кажется или даже хочется. Если вы посмотрите на темпы, которыми «зеленеет» мировая экономика, и конкретно угольная энергетика в Европе, в Австралии, во всем мире, то поймете, что такое же озеленение завтра грозит и нам. Не может быть, чтобы так сильно изменилась мировая экономика, развернувшаяся в сторону декарбонизации, а мы остались в стороне, на запасном пути. Это путь в никуда. Мы просто окажемся динозаврами на этом фоне.

Смотреть нужно в завтрашний день. Завтра экономика будет другая. Если наша энергетика, а за ней по цепочке и вся наша промышленность, будет основываться только на использовании природных ископаемых, то мы просто станем неконкурентоспособными. Даже если мы будем держать низкие цены, мы никому не сможем продать нашу продукцию. Ни металлургию, ни черную, ни цветную, никакую другую.

Смотреть надо ни на то, какие затраты мы понесем теперь, а на то, какие потери мы понесем в будущем, если ничего не будем делать. На этом фоне затраты сегодняшние не кажутся такими уж смертельными.

К 2050 году весь мир должен сократить выбросы парниковых газов на 60%, Этого в одночасье не сделать, к этому надо готовиться, надо начинать с чего-то уже сейчас. Чем дольше мы будем откладывать, тем большие потери мы понесем, и с точки зрения затрат, и с точки зрения потенциальных прибылей.

Начать с каких-то отдельных зон – эта идея мне нравится, что касается Восточной Сибири – то здесь есть и сильные, и слабые стороны. Главное, что смущает – это территория. Если бы была отдельно Иркутская область, или Иркутская и Красноярская область, чтобы хотя бы территория была обозрима. Но вся ВС, включая Чукотку – дело неподъемное. Вопрос охвата…

Надо устраивать не только новый технологический уклад, но и создать новый экономический уклад. Там должны действовать другие законы. И это самое сложное. Потому что последнее время тенденция была в пользу унификации. Начиная с 2000-х боролись за то, чтобы везде во всех регионах действовали одни и те же законы, чтобы федеральные установления, работали везде. А в этом случае нужно создать совсем другую экономику в отдельно взятом регионе. И это сложно. 

 

Комментарии пользователей

Самое популярное

Колонки